Рубрики
Страны и регионы

Род Казем-Бека: Двести лет с Россией (часть третья)

17 мая 2010 - Администратор

(часть тетья)

После прибытия в Нью-Дели А.Казем-Бек через некоторое время обратился через советское посольство к союзному руководству, заявил о своем желании вернуться в СССР и получить советское гражданство. Примечательно, что за более чем тридцатилетнюю эмигрантскую "одиссею" он так и не стал гражданином какой-либо страны, не принял на себя обязательство перед каким-либо зарубежным государством. Александр Львович и в прежние годы предпринимал попытки вернуться на родину. Но "впускать" лидера младороссов в СССР несколько остерегались, памятуя о его известности как видной фигуры белой эмиграции, европейском и американском реноме.

В пору его настойчивых усилий к возвращению в Советский Союз произошел странный казус, косвенно связанный с родиной предков - Азербайджаном. Когда в 1954 году в Берлине при загадочных обстоятельствах скончался один из руководителей антисоветского мятежа в Гяндже, политэмигрант, полковник Джангирбек Казембек (Казембеков), выходившая в Нью-Йорке эмигрантская газета "Новое русское слово", отождествив его из-за сходства фамилий с Александром Казем-Беком, поспешила поместить в номере за 22 января на первой полосе сообщение под названием "Загадочное убийство Александра Казем-Бека". А на другой день в отделе хроники редакция объявила об ошибочности вчерашней информации. 24 января газета, вновь вернувшись к теме, опубликовала реплику под названием "Убит Казембек, но не Александр Львович!"

После трехлетнего ожидания А.Казем-Бек смог, наконец, в 1957 году вернуться на родину по личному вердикту члена Президиума Верховного Совета СССР Г.М.Маленкова. Несомненно, такое разрешение могло стать возможным лишь после ХХ съезда Коммунистической партии (1956) и решительного развенчания культа личности Сталина. По сути сравнительно позднее возвращение пошло во благо А.Казем-Беку. Ибо большинство младророссов, ранее поверивших посулам советских властей, понадеявшихся на оценку их антифашистских заслуг в военный период, подверглись репрессиям. Не было допущено исключения и для родной сестры Александра Львовича - княгини Александры Львовны Чавчавадзе-Казем-Бек. Она вместе с детьми была сослана в Казахстан, где ее ждали лишения и мытарства.

Несмотря на санкцию высших властей, жизнь А.Казем-Бека на родине в первую пору сопровождалась горестными переживаниями и душевной болью. Вскоре после прибытия в Москву, 16 мая 1957 года за его подписью в "Правде" была опубликована статья, призванная выразить покаянную исповедь.


Это еще куда не шло, но статья также была напичкана очернительными выпадами и огульной клеветой в адрес русской эмиграции. Этот клеветнический опус, состряпанный в духе твердокаменной советской идеологии, вызвал серьезное недовольство и возмущение в эмигрантских кругах. Многие понимали, что автором статьи являлся не А.Казем-Бек. Инициаторы публикации попросту решили без его ведома воспользоваться его подписью, рассчитывая на "покладистость" репатрианта ввиду оказанной ему милости...

Это беспорядочное самоуправство возмутило бывшего эмигранта, привыкшего жить по законам чести, порядочности и благородства. А.Казем-Бек потребовал от редакции снять с его доброго имени позорное пятно, в противном случае грозя свести счеты с жизнью. Только узнав об этой беспощадной истине, лидеры русской эмиграции поуспокоились.

Естественно, сразу по возвращении бывший эмигрант оказался "под колпаком" КГБ. Ему предложили должность редактора журнала "Отчизна", издававшегося для соотечественников, проживающих за рубежом. Высокопоставленный сотрудник органов госбезопасности А.Соколов под видом работника Советского комитета защиты мира часто виделся с А.Казем-Беком, стремясь любыми средствами завербовать его, привлечь к сотрудничеству. Но через некоторое время пришлось прекратить эти попытки. Судя по тому, что подтвердился факт отсутствия связей Александра Львовича со шпионской сетью какой-либо страны.

Лидер младороссов перед возвращением в Советский Союз определил для себя предстоящее поприще деятельности. Он намеревался продолжить начатое в США сотрудничество с русской православной церковью. Это желание привело его в Московскую патриархию. В привлечении Александра Казем-Бека к деятельности церковной администрации важную роль сыграло поручительство Патриарха Московского и Всея Руси Алексия I (Сергея Симанского).

Вскоре он снискал признание как активный автор "Журнала Московской патриархии", как "умелый церковный публицист". Круг тем и содержания его статей был достаточно обширен. Александр Казем-Бек мог с равным профессионализмом и компетентностью писать об истории православной церкви, внутрицерковных конфликтах, отношениях между ортодоксами и католиками, а также о современных проблемах религиозного сознания. Как пишет академик В.Никитин, "его многочисленные статьи на церковно-канонические, богословские, исторические, церковно-общественные темы были отмечены печатью литературного таланта и огромной эрудиции". Благодаря этому за короткий срок А.Казем-Бек занял самоприсущее место в ряду ученых богословов. Ряд статей был посвящен его благодетелю Алексию I, имевшему большие заслуги в сбережении и возрождении многовековых традиций русской церкви в период сталинизма.

Спустя пять лет после возвращения в Москву, в 1962 году, А.Казем-Бек назначается главным консультантом отдела внешнецерковных связей Московской патриархии. Это ведомство, в официальных кругах именовавшееся просто иностранным отделом, занималось регулированием международных отношений русской церкви и налаживанием связей с зарубежной русской церковью.

Одновременно А.Казем-Бек входил в состав редколлегии "Журнала Московской патриархии". До конца жизни он с большим рвением и усердием трудился в обеих структурах и успешно справлялся со своими обязанностями. Александр Казем-Бек, чьим прадедом был правоверный мусульманин и шейх уль-ислам Дербента, за важные заслуги перед Русской православной церковью был награжден двумя орденоми Святого Владимира, а также многими почетными грамотами Патриархии.

Александр Львович Казем-Бек скончался 24 февраля 1977 года, двадцать дней спустя после своего 75-летия. За несколько дней до смерти, предчувствуя приближение конца, он испросил разрешения патриарха Московского и Всея Руси Пимена обрести последний приют на погосте церкви Преображения Господня в подмосковном селе Лукино. Его последняя воля была исполнена.

Эпитафию для надгробного камня он выбрал сам в последние дни жизни. Согласно завещанию, на надгробии были высечены строки выдающегося русского поэта Максимилиана Волошина: Надо до алмазного закала

Проколить всю толщу бытия.

Если ж дров в плавильной печи мало,

Господи! - вот плоть моя! В связи со столетием со дня рождения Александра Казем-Бека русская церковь провела поминальные радения. На одной из этих церковных церемоний заместитель заведующего отделом внешнецерковных связей, профессор богословия, протоиерей Н.Гундяев, выражая мнение большинства своих сослуживцев, говорил: "Недостаточно только почтить память Казем-Бека, надо вместе с тем и глубоко изучать его".

Естественно, это уже задача церковников и богословов.

Но, если учтем широту и многогранность наследия А.Казем-Бека, тут есть к чему приложиться и филологам, и историкам, и политологам.

Мы вправе видеть и Гусейнхана Нахичеванского, и род Казем-Беков в духовном пространстве нашей национальной памяти, хотя и поприще их незаурядной деятельности и достойного служения простирается далеко за пределами их исторической родины.

Выявляя и изучая свершения таких личностей, мы воздаем по справедливости заслугам наших сонародников, волею судьбы заброшенных в просторы необъятной России, узнаем, какую лепту они внесли в российскую историю на протяжении двух столетий, внося в духовное бытие этой страны новый дух и, образно говоря, свежую кровь.

* * *

Теперь о другой ветви рода Казем-Беков, тесно связанной с Россией и малоизученной.

Семья бывшего и опального Дербентского шейх уль-ислама Гаджи Касима, влачившая в Астрахани жизнь ссыльных людей, восприняла обращение молодого Мохаммеда Али в иную веру как большой срам и бедствие. Сломленный горем правоверный отец в астраханской мечети перед местными единоверцами прилюдно объявил о своем отречении от "неверного" сына. Рьяные ревнители ислама решили даже убить молодого "перевертыша", отвратившегося от веры и явившего дурной пример окружающим мусульманам. Однажды была предпринята попытка утопить его в реке. И только благодаря физической силе и способностям пловца, а также оказавшимся поблизости шотландским миссионерам будущему светиле науки удалось спастись. Но никто не мог поручиться, что подобные попытки покушения не повторятся.

Как родитель Гаджи Касим оказался меж двух огней. При своих единоверцах он обрушивал потоки проклятия на сына. А втайне мучительно ломал голову, как оградить и обезопасить жизнь первенца, любимого чада. Когда Мохаммед Али-Александр отправил к отцу челобитчиков, чтобы просить о встрече, шейх уль-ислам ответил, что примет его не как сына, а как бы любого иноверца - христианина. Однако во время встречи не смог сдержаться, разрыдавшись, кинулся к сыну, осыпая его лицо поцелуями. А затем, отлучившись, быстро совершил омовение, как если бы прикоснулся к чему-то нечистому и скверному... умыл руки, ополоснул губы. В Дербенте женская часть родни впала в траур по Мохаммеду Али, как по покойнику, по обычаю выложили перед собой его одежду и устроили оплакивание.

Но время залечивает раны. По прошествии лет и Гаджи Казем изменил свое отношение к первенцу-сыну, истолковал его обращение в другую веру как жестокую игру рока. Все принял как беспощадный родительский жребий, уготованный судьбой, и смирился. Александр Касимович, вскоре снискавший большое уважение среди казанских ученых коллег и воодушевленный искренней дружбой с самим ректором, великим русским математиком Н.И.Лобачевским, в 1837 году добился назначения отца корреспондентом Казанского университета по Дербенту. Обязанности Гаджи Касима состояли в собрании древних рукописей, монет, этнографической утвари для университетской библиотеки и музея.

Помимо возмещения стоимости приобретенных материалов и предметов, ему выплачивалось и жалованье золотыми деньгами - сто рублей ежегодно.

В 1839 году Мирза Казем-Бек, после долгих лет разлуки прибывший в Дербент в связи со смертью отца, при возвращении взял с собой в Казань и своего брата Абдулсаттара, которому шел 21-й год. Они были сводными братьями. С тех пор забота об Абдулсаттаре, которого ученый-востоковед хотел вытащить из провинциального Дербента и приобщить к подходящему поприщу, будет занимать его до конца дней.

Абдулсаттар Казем-Бек (1818-1888), получивший в родном городе классическое восточное образование, в совершенстве знал азербайджанский и фарсидский языки. В рамках программы медресе обладал определенными знаниями в области истории и литературы Востока, философии и логики. Причастился и к русскому языку, осведомлен был и в арабском.

В те годы в Первой Казанской гимназии, а особенно в университете ощущалась большая потребность в естественных носителях восточных языков, и Мирза Казем-Бек, зная об этом, хотел видеть своего младшего брата на поприще востоковедения.

Вскоре после переезда в Казань, в октябре 1839 года, Абдулсаттар Казем-Бек уже назначается на время преподавателем тюркско-татарского языка на литературном отделении философского факультета. А с ноября следующего года он преподавал ту же дисциплину в Первой Казанской гимназии, игравшей базовую роль для университета.

(Окончание следует)

Вилаят Гулиев,
http://www.zerkalo.az/

Рейтинг: 0 Голосов: 0 338 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

МСОО
Организации